главная философия

Высшее Благо: в философии

Высшее Благо (Bien, Souverain)

«Всякое искусство и всякое учение, а равным образом поступок и сознательный выбор, – пишет Аристотель, – как принято считать, стремятся к определенному благу» («Никомахова этика», книга I, 5). Однако большинство преследуемых нами целей не имеют ценности сами по себе: на самом деле они суть лишь средство достижения других целей. Например, труд является целью (а следовательно, благом) лишь постольку, поскольку позволяет зарабатывать деньги; в свою очередь, деньги – благо лишь постольку, поскольку позволяют сделать свою жизнь удобней и роскошней, и т. д. Но если всякая цель есть лишь средство достижения другой цели, которая в свою очередь есть средство достижения еще одной цели, и так далее до бесконечности, то наши желания по определению неутолимы. Собственно говоря, многие так и считают, несмотря на то что древнегреческие мыслители с этим все-таки не согласны. Снова послушаем Аристотеля: «Если же у того, что мы делаем, существует некая цель, желанная нам сама по себе, причем остальные цели желанны ради нее и не все цели мы избираем ради иной цели (ибо так мы уйдем в бесконечность, а значит, наше стремление бессмысленно и тщетно), то ясно, что цель эта есть собственно благо, то есть наивысшее благо» (там же, книга I, 1). Формально это объяснение может служить определением. Высшее благо – это, по мнению Аристотеля, конечная цель, иначе говоря, такая цель, которая не является средством для достижения другой цели и по отношению к которой все прочие цели являются лишь средством. Поэтому высшее благо и является конечной целью всех наших действий.

Но что же стоит за этим понятием? Что есть на свете такого, что превосходит все остальное, то, к чему мы стремимся ради него самого и на достижение чего направлены все наши желания? Аристотель дает на этот вопрос ясный ответ: это счастье, которое «следует полагать одной из деятельностей, заслуживающих избрания сами по себе и не одной из тех, что существуют ради чего-то другого» (там же, книга I, 5; см. также книга Х, 6). Эпикур ответил бы иначе: удовольствие, ибо счастье чего-то стоит только до тех пор, пока оно приятно, тогда как удовольствие и без счастья остается ценным. Стоики предложили бы свой вариант ответа: добродетель, ибо только добродетель делает нас счастливыми и стоит больше блаженства, впрочем недостижимого для того, кто надеется достичь его без добродетели.

Оговоримся сразу: не следует проводить слишком четкую линию водораздела между этими тремя этическими моделями. Эвдемонизм вообще присущ древнегреческой мудрости. Предположение, что счастье может и не быть сопряжено с удовольствием или добродетелью, в глазах Эпикура или Зенона всегда оставалось чисто «школьной» гипотезой, которой не придавали серьезного значения. Главное в другом: для всех этих мыслителей счастье – это цель, это деятельность, согласующаяся с добродетелью (Аристотель), удовольствием и душевным покоем (Эпикур) или активной добродетелью (Зенон).

Минуло две тысячи лет, и Кант совершенно справедливо провозгласил ошибочность этого подхода. Слово «высшее» в выражении «высшее благо», отмечает он в «Критике практического разума», двусмысленно: оно может означать и «верховное», и «совершенное». Но даже если добродетель является «верховным условием всего того, что только может нам казаться желательным», с чем Кант согласен, она все же не может быть «полным и совершенным благом», если только не сопровождается счастьем. На самом деле, если высшее благо есть некий абсолют желаемого, оно, и это очевидно, не может мыслиться без счастья и добродетели, а желательным нам представляется сочетание или, как выражается Кант, «точная пропорция» того и другого. Именно к ее достижению стремятся и эпикурейцы (для которых счастье есть добродетель), и стоики (для которых добродетель есть счастье). Но и эпикурейцы, и стоики заблуждаются. Союз счастья и добродетели есть понятие синтетическое, а не аналитическое; счастье и добродетель суть два четко различимых концепта, сочетание которых на этой земле никому не может быть гарантировано и почти никому не дано («Критика практического разума», часть I, книга II, глава 2). Следовательно, приходится либо отказаться от идеи высшего блага, либо уверовать в Бога. Это и есть выражение духа новейшего времени, превратившего счастье в нечто недостижимое для нас.

 Высший (Souverain)

Самый великий, тот, кто главнее (или должен быть главнее) всех остальных. Например, высшее благо – это такое благо, по сравнению с которым все остальные блага представляются лишь средствами для его достижения. Аристотель считал высшим благом счастье, Эпикур – удовольствие, стоики – добродетель. На самом деле высшее благо, если только оно возможно, скорее всего является сочетанием и того, и другого, и третьего.

В политическом словаре эпитет «высший» употребляется в приложении к власти, обозначая ее вершину. Высшая, или суверенная, власть – это власть законодательная, которая либо сама творит закон, либо назначает тех, кто будет творить закон. Таким является смысл слова у Гоббса: суверен – носитель общественной власти, которой все, в соответствии с общественным договором, согласились подчиниться; именно в нем состоит сущность государства («Левиафан», главы 17 и 18). Этот же смысл слова у Руссо: сувереном является само государство, поскольку оно действует («Об общественном договоре», книга 1, глава 7), и эта суверенность состоит «в общей воле», выраженной законом.

Высшая власть может принимать различные формы. В теократическом государстве это Бог или клир, в абсолютной монархии – король, при аристократической форме правления – группа лиц, при демократии – весь народ, что, конечно, предпочтительнее, хотя, вопреки Руссо, он осуществляет эту власть посредством своих представителей.

Это соответствует духу наших установлений, провозглашенных третьей статьей Конституции 1958 года: «Национальная суверенность принадлежит народу, который осуществляет ее своими представителями и путем референдума».

Впрочем, Гоббс, являвшийся сторонником абсолютной монархии, показал, что ни монархия, ни аристократическая форма правления (ни теократия, добавил бы я) не возможны без согласия народа. «Народ правит во всяком государстве», – уточняет он («О гражданине», глава XII, 8; см. также главы VII, 11). Это доказывает преимущество демократии («Демократия, – скажет позже Маркс, – есть сущность всякого государственного строя»; «К критике гегелевской философии права», I, а), но не гарантирует ее торжества. Разве мало на земле народов, не добившихся или отвергших демократическую форму правления?

В области права суверенная власть может быть только высшей и абсолютной, иначе она перестает быть суверенной. Это не значит, что в демократическом государстве народ пользуется всеми мыслимыми правами. Это значит, что народ сам определяет границу своих прав (с помощью конституции и законов) и оставляет за собой право изменять эту границу (конституция демократического государства предусматривает демократическую процедуру изменения конституции; в противном случае обладателем высшей власти стал бы не народ, а конституция, а государство из демократии превратилось бы в номократию). Вот почему никакая демократия не может служить гарантией против того, что жизнь не повернет к худшему, и история, увы, дает тому достаточно печальных примеров.

Фактически любая высшая власть относительна. Здесь мы покидаем область права и вступаем в область политики, из которой, собственно, и берет начало право. Это прекрасно понимали Макиавелли и Спиноза. Высшая власть – абстракция, и необходимость этой абстракции не делает ее менее абстрактной. Истина же заключается в том, что всегда существует несколько видов власти – конечной и ограниченной, и эти виды власти постоянно находятся во взаимном противодействии. Иными словами, реально существуют только различные силы и соотношение этих сил.

Отсюда и родилась идея разделения властей, предложенная Монтескье и подхваченная либералами. Вместе с тем реализация этой идеи ни в коей мере не отменяет ни единства высшей власти (республика остается единой и неделимой), ни изменчивости и многосторонности соотношения сил. Между двумя этими полюсами лежит идея всеобщего голосования, которое представляет собой высшую власть в действии. Она служит одновременно и мерой, и инструментом постоянного обновления соотношения сил. Никакая высшая власть не избавляет демократов от необходимости выигрывать на выборах. Тем лучше для партий и их активных членов.  
 
filosofii.ru 
filosofii.ru  
Философия: от А до В: определение, понятие, термин в философии. Кратко и понятно о философском термине, понятии, определении, читать онлайн.
 
СОДЕРЖАНИЕ:
от А до В:
Абстракция
Абсолют
Абсурд
Автономия
Авторитаризм
Агапэ
Агностицизм
Агора
Адекватность
Академизм
Акосмизм
Акроаматический
Аксиома
Акт
Акцидент
Алетейа
Альтернатива
Альтруизм
Амбивалентность
Аморальный
Анализ
Аналогия
Анархизм
Ангажированность
Анимизм
Аномия
Антиматерия
Антиномия
Антитезис
Антитринитарии
Античность
Антропный Принцип
Антропогенез
Антропология
Антропоцентризм
Апагогическое Доказательство
Апатия
Аподиктический
Аполлоновский
Апория
Апофатический
Апперцепция
A Priori
Аргумент
Аристократия
Аскетизм
Ассерторический
Атараксия
Атеизм
Атомизм
Аутентичность
Аффект
 
Безнадежность
Безразличие
Безусловное
Беседа
Бесконечное
Бескорыстие
Беспорядок
Бессмертие
Бессознательное
Благо
Благоразумие
Блаженство
Бог
Боль
Бритва Оккама
Будущее
Бунт
Буриданов Осел
Бытие
 
Вагнерианец
Валидность
Варварство
Вездесущность
Великодушие
Вера
Верификация
Верность
Вечная Истина
Вечность
Вещь
Видимость
Видовой Расизм
Виртуальный
Власть
Вновь Обретенное Время
Возвышенное
Воздержанность
Возможное
Возрождение
Воля
Воображение
Воскресение
Воспитание
Впечатление
Время
Врожденности Идея
Вульгарность
Высшее Благо
Вытеснение