главная философия

Марксизм: что это такое

Марксизм (Marxisme)

Учение Маркса и Энгельса, впоследствии – достаточно разнородное течение философской мысли, признающее авторитет его основателей. Марксизм – это диалектический материализм, в частности приложимый к истории. Согласно марксизму, история подчинена действию прежде всего материальных сил (главным образом экономических, но также и социальных, политических и идеологических) и приводится в движение определенным числом противоречий (между производительными силами и производственными отношениями, между классами, между индивидуумами и т. д.). Двигателем истории является борьба классов, с необходимостью ведущая (здесь явственно прослеживается влияние введенного Гегелем понятия aufhebung) к бесклассовому обществу и отмиранию государства, т. е. к коммунизму, от которого нас отделяет лишь самая последняя революция и самая последняя диктатура (диктатура пролетариата). Так что же все-таки такое марксизм – историческое или философское учение? И то и другое, и иногда обе его составляющие выделяют под названием исторического материализма и диалектического материализма. Их сочетание и есть марксизм в собственном смысле термина. На базе марксизма были написаны десятки тысяч трудов, большинство из которых к сегодняшнему дню утратили всякий читательский интерес, однако они по-прежнему составляют как минимум впечатляющий теоретический массив. Что касается самого учения, то Маркс собственноручно изложил его суть в ставшей знаменитой работе, и это изложение заслуживает пространной цитаты:

«Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридическим выражением последних – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. […] В общих чертах азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить как прогрессивные эпохи экономической общественной формации. Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства […]. Развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества» («Критика политической экономии», Предисловие).

Лично я испытываю в отношении Маркса искреннее восхищение и симпатию, однако при чтении последнего предложения по спине у меня начинает пробегать холодок. В его готовности перечеркнуть все прошлое, объявив его предысторией во имя будущего, во имя некоей подлинной истории, которая, собственно, еще и не начиналась, мне слишком явственно видится убийственная структура утопии, стремление объявить ошибкой реальную действительность, лишить ее значения, отбросить как что-то ненужное (я понимаю утопию как вытеснение реальной действительности, т. е. как нечто вроде исторического психоза) и поставить к стенке наше печальное и полное страданий сегодня во имя радужного завтра. Мне скажут, что каждый человек имеет право мечтать, мало того, мечтать необходимо. Кто спорит? Но разве для этого следует объявить, что все, случившееся прежде, было всего лишь долгим, очень долгим и насквозь лживым сном? И с какой стати возводить эту мечту в ранг твердо доказанной уверенности? Да, Маркс мечтал о другой политике, он всей душой желал ее, стремился к ней и подготавливал ее, и если кто и станет упрекать его за это, то только не я. Его ошибка заключалась в том, что он придал этой мечте видимость науки, в то же самое время не отказываясь предписать ей собственную добродетель. Марксизм претендует на изложение истины о том, что есть (капитализм), и о том, что должно быть (коммунизм). Отсюда его врожденная склонность к догматизму и прогнозируемая склонность к тоталитаризму. Сталин использовал эти склонности марксизма, положив их в основание своего трона. Но истина не принимается большинством голосов, а подлинный спор об истине возможен только между компетентными умами. Если существует научная политика (марксизм, в частности в разновидности ленинизма, претендовал именно на звание научного), то зачем тогда демократия? Это все равно что проводить голосование по поводу того, какая завтра будет погода… И какой ученый как представитель той или иной конкретной науки станет прислушиваться к мнению, даже самому искреннему, людей, которые в этой науке ничего не смыслят? Все мы имеем право на ошибку, но ошибки должны быть исправлены, а это требует труда – объяснения или исцеления, чем и занимаются педагогика и терапия. Всякое расхождение во взглядах становится признаком столкновения интересов или непонимания; позиции оппонентов идеологически подозрительны (очередная «служанка буржуазии») и научно несостоятельны (такой-то – идеалист; такой-то – невежда). Никто не бывает реакционером по собственной воле, исключая богатых. Устраним богачей, воспитаем или перевоспитаем всех остальных, и человечество сметет последний барьер на пути к справедливости и счастью. Именно таким образом привлекательная внешне утопия, подкрепленная сильным философским учением, с самого начала своего возникновения обнаружила дрейф в сторону бюрократической концепции политики (коммунистическая партия как научный и революционный авангард пролетариата), чтобы, воплотившись в реальную власть, обернуться всем известными трагедиями тоталитаризма. Можно ли было этого избежать? Мы этого никогда не узнаем, если только не пожелаем повторить опыт, что представляется не самым разумным. Но это не освобождает нас от необходимости читать Маркса и Энгельса, размышлять над прочитанным и иногда использовать то ценное, что в нем содержится, – критический подход к объяснению некоторых явлений. Правда, прочитанное должно охладить наш пыл именовать себя марксистами. Учение Маркса, потерпевшее неудачу всюду, где его последователи сумели прийти к власти, почти всегда незаконным путем (во всяком случае, в его революционной версии), причинило немало зла, чтобы мы принимали его целиком. Это лженаука, способная привести к настоящим диктатурам. Надо сказать, что, читая Маркса, трудно не испытывать своего рода ностальгии, смешанной с ужасом, однако она не способна заменить анализ. Тот факт, что столь могучий ум смог, хоть и косвенно, стать причиной кошмарных событий, служит лишним доводом не слишком доверять уму – но, конечно, не для того, чтобы попытаться обходиться без него.

 Масса (Multitude)

Большое число. Когда это слово употребляют по отношению к человеческим существам, подразумевается, что речь идет исключительно о количестве – неупорядоченном и ничем не объединенном. В этом смысле масса противостоит государству, подразумевающему порядок, и народу, подразумевающему единство. Масса – «словно стоглавая гидра, – говорит Гоббс, – и при республике ее бесславный удел – подчинение».

 Математика (Mathématique)

Первоначально наука о величинах, фигурах и числах (см. Аристотель, «Метафизика», книга 13 (М), глава 3). Затем, и чем дальше, тем больше – наука, позволяющая дедуктивно-гипотетически осмыслить или вычислить множества, структуры, функции, отношения. В том, что реальность подчиняется математике, как это наглядно доказывает математизация физики, нет ничего удивительного. Удивительно то, что реальность ей не подчиняется. Можно математически рассчитать движение падающего с дерева листа. Но падать и кружиться заставляет его отнюдь не математика. А что же? Гравитация, ветер, сопротивление воздуха, т. е. все то, что поддается расчету, но само ничего не вычисляет. Галилей заблуждался, полагая, что Вселенная записана языком математики. На самом деле это человеческий мозг пишет на языке Вселенной, потому что это его родной язык.

 Математический (Склад Ума) (Géométrie, Esprit De)

Искусство правильного рассуждения, отталкивающееся, как поясняет Паскаль, от принципов «ощутимых, но далеких от общеупотребительных». Как только эти принципы становятся очевидными, «нужно обладать совсем уж извращенным умом, чтобы рассуждать ложно, исходя из правил столь очевидных, что им почти невозможно от нас ускользнуть» («Мысли», 512–1). Математический склад ума противостоит такому качеству, как проницательность (Проницательность).
  
filosofii.ru 
filosofii.ru  
Философия кратко: от Л до М: определение: термин: понятие: его значение. Кратко, понятно и интересно о терминах, определениях, понятиях и их значениях . Новый философский словарь читать онлайн.
 
СОДЕРЖАНИЕ СЛОВАРЯ: 
слова на буквы Л, М, Н
Латентный
Легитимность
Легковерный
Лжеца Парадокс
Либерализм
Либидо
Ликей
Лицемерие
Логос
Ложность
Любовь
Ляпсус

Майевтика
Макиавеллизм
Максима
Манихейство
Маньеризм
Марксизм
Материализм
Материя
Машина
Меланхолия
Мера
Мессианизм
Метафизика
Метафора
Метод
Механизм
Мизантропия
Мимикрия
Мир
Миф О Пещере
Мнение
Модальность
Модус
Монада
Монизм
Монотеизм
Мораль
Мудрость
Мышление

Наблюдение
Наилучшего Принцип
Народ
Нарциссизм
Настоящее
Натурализм
Национализм
Начальная Идея
Невроз Психоз
Невыразимое
Недостоверность
Ненависть
Необратимость
Необходимость
Неопределенное
Непотизм
Непротиворечивости Принцип
Неразличимости Принцип
Неразумность
Нигилизм
Нирвана
Номинализм
Норма
Ноумен