главная философия
А  -  Д
Е  -  Л
М  - П
Р  -  Т
У  -  Я

ЧАНЬ ЭТО

ЧАНЬ (санскр. – дхъяна, японск. – дзен – медитация, просветление, сосредоточение, самоуглубление) – школа в буддизме, проповедующая имманентность Будды «основной природе человека» и практические приемы психотехники самосовершенствования на пути «отказа от ложного и возвращения к истинному». Цель – религиозное спасение, достижение в этой жизни состояния Будды, его мудрости в качестве собственной сущности.

Основой школы классического Ч. являются идеи буддизма Махаяны («Каждый в потенции Будда… начинайте искать Будду в природе человека и не ищите его за пределами тела»), синтезированные с философией даосизма (Лао-цзы) и конфуцианским каноном «И цзин» («Книга перемен»). Родоначальником школы является 28-й патриарх буддизма (первым был сам Будда), Бодхихарма, прибывший в Китай в 520 г. и ставший первым патриархом Ч. В V–XIII вв. Ч. становится одним из ведущих направлений философской мысли Китая. Успех его и популярность вызвали ревность императорского двора. В результате гонений Ч. в Китае приходит в упадок и уступает место конфуцианству, ставшему в XV в. государственной религией. Распространение Ч. в Японии, Вьетнаме (X–XIII вв.) оказало значительное воздействие на формирование культурной общности народов Дальнего Востока. В XX в. наиболее интеллектуальной формой буддизма в Японии является дзен.

Специфику философии Ч. предопределил Бодхихарма в «Трактате о светильнике и свете». Он писал: «Передача мысли непосредственно от сердца к сердцу, созерцание собственной природы и есть достижение состояния Будды». Основной постулат мыслителя, развиваемый его последователями, – несоизмеримость слов и любых внешних знаков с истинным смыслом того, что они пытаются выразить. Погружение в «пустоту собственной природы, в сердце» есть единственный путь выхода из «кажимостей» видимого мира с целью постижения истинной реальности. Он разъясняет: вместимость сердца огромна, в нем есть всё, и в нем нет ничего; в нем нет никаких понятий, нет даже понятия «пустота». Но «всё рождается сердцем десятками тысяч способов…». Такие понятия, как форма, цвет, довольство, волнение, – лишь ярлыки, «цепко держащиеся за мир», но не выражающие ни природы человека, ни истины о мире. Поэтому, стремясь к Абсолюту как основной «своей природе», к истинному знанию, необходимо «не пачкать сердце в разных мирах» этого феноменального мира, застывшего в словах, образах, представлениях, символах, чтобы не оказаться их рабом.

С именем второго патриарха – Хой-ке (487–593) – связано возникновение специфически чаньской диалогической системы вопросов и ответов, противостоящей традиционному репрессивному монологизму наставника. Позже на основе этих диалогов появляются так называемые «коаны» – парадоксальные высказывания-задачи в системе чаньского тренажа. Внутренний смысл загадок, коанов выражает не частное мнение учителя, но высший принцип бытия. Только сойдя с наезженной дороги повседневного мышления и идя в направлении, противоположном логике, воплощенной в правилах языка, заглядывая за покров «слов-этикеток», ученик интуитивно может постичь смысл реальности.

Например, на вопрос «что есть Я?» может быть ответ: «Ты видишь кипарис во дворе?». Смысл здесь в том, что «Я» не объект и не субъект. Я – ничто, которое «здесь и сейчас» пребывает в этом кипарисе, а этот кипарис пребывает во мне.

Своей парадоксальностью, внешним алогизмом коаны как формы прикосновения к тайне бытия в чем-то схожи с евангельскими притчами. Но в отличие от последних, коаны – психологические стимулы для выхода мышления за рамки присущих ему традиционных оппозиций, бинарностей феноменального мира к просветлению, ошеломляющему мигу озарения (сатори) с целью достижения Ничто, в котором нельзя отличить природу человека от природы Будды, и последующего самоопределения деятеля, именуемого «Я». Однако просветление – не одномоментный процесс: «если в предыдущий миг находишься в миру – переживаешь беспокойство, если в последующий миг расстаешься с миром – обретаешь прозрение». Миг прозрения в Ч. ощущается как выпадение из дискретного суетного времени и переживается как всевременность текуче-связного, континуального мира, частью которого является «Я». К VI в. уже существовала сложная система психофизической тренировки, цель которой заключалась в подготовке человека к состоянию озарения.

У третьего патриарха Ч. Сэн-цана (ум. в 606 г.) устранение из сознания классической дихотомии, противоположности субъекта и объекта выражено со всей философской строгостью. Он утверждает: «Объект является объектом для субъекта. Субъект является субъектом для объекта. Относительность этих двух пребывает в абсолютной пустоте, где их не различить… Если сердцем постиг эту истину… одно во всём и всё в одном». Нельзя говорить, что сознание определяется бытием, а бытие имеет основание в самом себе. Следует считать, что бытие является бытием благодаря сознанию. Иначе говоря, бытие есть бытие потому, что бытие есть небытие, Ничто как вечно пребывающий в себе и становящийся Абсолют, который можно уловить в этой «ставшей» реальности, лишь перейдя на другой уровень сознания («Пустое и безмолвное сердце обладает интуитивным познанием»).

Специфика философии Ч. в том, что она построена на постулатах отношений Абсолюта (Ничто, Единого), личности и мира бесконечных феноменов. Посредником в этих связях выступает «человек, который стал наставником самому себе». Точнее, «Я» человека, освобожденное из клетки фрагментарного, ограниченного и изолированного эгоцентрического человеческого существования, становится (должно стать) истинным хозяином в «доме» индивидуального бытия. Поскольку в философии Ч. объектом познания, совершенствования является не окружающий мир, но сам человек, постольку проблемы онтологии, гносеологии и аксиологии, выражающие отношения между человеком и окружающим миром, человеком и Абсолютом, человеком и его «Я», тесно сплетены. Познание лишено умозрительной отвлеченности, оно ценно главным образом как средство, путь и функция духовной практики, ведущей к просветлению. Главное – учиться искать индивидуальные пути овладения Абсолютом, а это возможно лишь через осознание своей собственной природы, которая в ситуации просветления и выявляется как Абсолют. Известный призыв Ч.: «Встретишь Будду – убей Будду. Встретишь патриарха – убей патриарха» – выражает веру-убежденность в спасение через усилие собственного духа.

Для адепта Ч. приобщение к Абсолюту означает выход из цикла рождений и смертей, прихода и ухода и «переселение» в изначальную природу Будды – достижение спасения. Абсолют, Единое, Ничто – источник конечных возможностей мира и бесконечных возможностей творчества. Ничто – это вселенная души, «пустота», где вещи приобретают самость, где нет никаких преград, ограничений, где есть свободное общение всего со всем. Следовательно, на пути к спасению человек, пребывающий в мире, должен открыть себя и, тем самым, мир. Это открытие, созидание себя и мира в пространстве собственной жизни называется творчеством. Изначально заложенная в Ч. идея истинного человека в мире Ничто в теории и практике осуществлялась как нерасторжимое единство философии, религии, психологии, эстетики и художественного творчества.

Незыблемость принципа философии Ч. – неопределимость, невыразимость Абсолюта и одновременно необходимость трансляции сокровенных знаний – явилась одной из причин расцвета пейзажной лирики и поэзии, миниатюрной живописи и музыки, способных передать их намеком, недосказанностью, «завершенной незавершенностью» формы. Поскольку Ч. принципиально взывает к абсолютной субъективности, в которой пребывает «Я», и утверждает равенство наставника и ученика, творящего и воспринимающего («увидеть, услышать – значит создать свой образ всобственном сердце»), постольку в его уникальной синхронной смысловой многослойности всегда присутствовала опасность субъективистских истолкований, зависящих от установок последователя. На вопрос, что такое Ч., разные авторы дают совершенно противоположные ответы: это и смысл жизни и мистика, любовь к миру и уход из него, самоуглубление и самоотрицание, путь к экзистенциальной аутентичности и погружение в коллективное бессознательное, религия и стереотипное поведение. Быть может, лучший ответ дал классик японский поэзии дзен, монах Сайгё (XIII в.): «Глядя на луну, я становлюсь луной. Луна, на которую я смотрю, становится мною. Я погружаюсь в природу, соединяюсь с ней… Упадет красная радуга, и кажется, что бесцветное небо окрасилось. Засветит белое солнце, и пустое небо озаряется. Но ведь небо само по себе не окрашивается и само по себе не озаряется. Вот и мы в душе своей, подобной этому небу, окрашиваем разные вещи в разные цвета, не оставляя следов. Но только такая поэзия и способна воплотить истину Будды».

В современной литературе для лучшего, более углубленного понимания Ч. часто проводят аналогии со школами европейской философии от Парменида с его невыразимым в слове Единым, Платона (учение о знании и мудрости), Августина Аврелия до Фихте, Кьеркегора, Сартра, Камю, русской религиозной философии, неофрейдизма. Обращение к философии Ч. с ее целостным подходом к миру и человеку, к идее «тренированного бессознательного», интуитивного постижения становящегося бытия дает веские основания для пересмотра старых проблем в духе методологии новой, «неклассической» рациональности.
filosofii.ru 
filosofii.ru  
Философский термин: от Р до Т: краткий словарь философских терминов: определение, философ, понятие философии, читать онлайн.

СОДЕРЖАНИЕ:
от У до Я:
 
УТОПИЯ
ФАРАБИ
ФАТАЛИЗМ
ФЕДОРОВ
ФЕЙЕРАБЕНД
ФЕЙЕРБАХ
ФЕМИНИЗМ
ФИЗИКАЛИЗМ
ФИЛОН АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ
ФИЛОСОФИЯ
ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ
ФИХТЕ
ФОМА АКВИНСКИЙ
ФРАНК
ФРАНКФУРТСКАЯ ШКОЛА
ФРЕЙД
ФРОММ
ХАБЕРМАС
ХАЙДЕГГЕР
ХАОС
ХРИСТИАНСТВО
ЦЕННОСТЬ
ЧААДАЕВ
ЧАНЬ
ЧЕЛОВЕК
ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
ЧУВСТВЕННОЕ И РАЦИОНАЛЬНОЕ
ШВЕЙЦЕР
ШЕЛЕР
ШЕЛЛИНГ
ШЕСТОВ
ШОПЕНГАУЭР
ШПЕНГЛЕР
ШПЕТ
ЭВДЕМОНИЗМ
ЭВОЛЮЦИОННАЯ ЭПИСТЕМОЛОГИЯ
ЭДИПОВ КОМПЛЕКС
ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ
ЭКЗЕГЕЗА
ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСАЛИЗМ
ЭКОСОФИЯ
ЭКУМЕНИЗМ
ЭКХАРТ
ЭЛЕЙСКАЯ ШКОЛА
ЭМАНАЦИЯ
ЭМПЕДОКЛ
ЭМПИРИЗМ
ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ
ЭМПИРИЧЕСКОЕ И ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ
ЭНТЕЛЕХИЯ
ЭПИКУРЕИЗМ
ЭПИСТЕМА
ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ
ЭРН
ЭССЕ
ЭСТЕТИЧЕСКОЕ
ЭСХАТОЛОГИЯ
ЭТИКА
ЮМ
ЮНГ
ЮРОДИВЫЙ
ЮСТИНИАН I
ЯСПЕРС
А  -  Д
Е  -  Л
М  - П
Р  -  Т
У  -  Я